вторник, 26 апреля 2016 г.

Чернобыль. Лучший репортаж из зоны отчуждения.

26 апреля — один из самых чёрных дней в новейшей истории всего человечества. День катастрофической аварии на Чернобыльской АЭС, унёсшей тысячи человеческих жизней, повлиявшей коренным образом не только на судьбы «мирного атома» на всей планете, но и на развитие социально-политических процессов в Советском Союзе. Фотограф-путешественник Илья Буяновский (ИБ) рассказывает, что происходит сегодня в окрестностях электростанции.



Чернобыльская АЭС — одна из крупнейших в мире 

Украина — одна из самых «атомных» стран мира: 4 ещё советских времён постройки АЭС (Ровенская, Хмельницкая, Южно-Украинская и Запорожская) дают около половины её электроэнергии. Но первой была Чернобыльская АЭС, построенная в 1970-77 годах, на 1986 году крупнейшая, наряду с Ленинградской, в Советском Союзе. Каждый из четырёх её энергоблоков имел мощность в 1000 МВт, а всего их планировалось построить 6 — в таком случае Чернобыльская АЭС стала бы третьей по величине электростанцией Советского Союза вообще, после Саяно-Шушенской и Красноярской ГЭС на Енисее. Более того, в перспективе планировалось строительство ЧАЭС-2, где было бы ещё 5 энергоблоков — в совокупности они бы образовали крупнейшую электростанцию тогдашнего мира. Но, как все знают, 26 апреля 1986 года судьба распорядилась иначе.


Бытует мнение, что причины аварии до сих пор не известны, на самом деле всё там изучено до мельчайших деталей... вот только чтобы понять, что именно произошло в ту ночь на 4-м энергоблоке, надо до некоторой степени разбираться в предмете, и большинство «версий» из публицистики — неудачные попытки перевести объяснение с научного языка на народный. Поэтому ограничусь нейтральной формулировкой — «редкое сочетание технического и человеческого фактора», и даже злополучный «эксперимент» на момент проведения не считался опасным — по словам проводника, когда рвануло, большинство учёных-ядерщиков просто не верили, что это могло произойти в той ситуации.



Лучше всего устройство ЧАЭС видно с моста через Припять близ Чернобыля — правда, только ультразумом или биноклем. Продублирую вводный кадр прошлого поста. Справа налево — третья очередь (недостроенные градирни, 6-й и 5-й энергоблоки), высокая труба над 1-м и 2-м энергоблоками, собственно 4-й энергоблок в саркофаге (объект «Укрытие») и строящийся рядом с ним новый саркофаг («Укрытие-2»). Не вполне очевидно, насколько АЭС огромна — её длина около 3,5 километров, а работало на ней несколько тысяч человек:

До аварии здесь находилось рыбное хозяйство — всё же АЭС, если работает исправно, не загрязняет воду, поэтому в пруду в промышленном масштабе разводили рыбу, а после аварии искали способы получить «чистых» рыб на «грязной» территории. Вот здесь из икры делали мальков:



Собственно пруд — мелкий и неподвижный. На перемычке — целая стая бакланов. Вот уж не знал, что они здесь водятся!




Туристы обычно приезжают кормить сомов. Под мостом постоянно плавает хлеб, которым активно лакомится всякая мелкая рыба:

Кидать его нужно с силой, так как сом реагирует на удар о воду. Впрочем, прямо скажем, угощались сомы не слишком охотно — перед нами подъезжал большой туристический автобус, и они были сытыми. 

Одно из любимых занятий туристов - фотографировать дозиметр. К слову, ставить на землю колено при фотографировании тут также крайне не рекомендуется.




Да детский сад (1957), ставший обязательным пунктом однодневных экскурсий наряду с Припятью.



Странное дело - в Зоне мы были бодры и даже веселы, местами перешучивались (хотя конечно не над увиденным, а просто так)... но видимо это сродни "неиссякаемому юмору фронтовиков", о котором писал Ремарк. Сейчас при виде этих фотографий мне хочется плакать.






И ведь это не Бабий Яр, не Освенцим, не Виленское гетто - детей отсюда просто увезли, и большинство из них скорее всего ещё живы и уже отдают своих детей в детсады Киева, Славутича, Чернигова (далее везде). Но вот больно смотреть. Я думал, что в Зоне будет страшно, но главное здешнее чувство - не страх, а печаль.

Пионерлагерь "Сказочный", где отдыхали дети атомщиков:





Да только сказочка грустная...



И многие из вас наверное скажут - "Хе! Да у нас в Костромской области разруха в сто раз хуже без всякой катастрофы! Эффективные менеджеры, блеать!". Нет, господа, не хуже. Я сам отмечал, что визуально здешние сёла часто похожи на деревеньки русского Нечерноземья, в Припяти вспоминал сопоставимые по масштабу разрухи Воркуту и Аркалык, но понимаете, в чём разница... Не случайно это зона отЧУЖДения - её не вылечишь ни переизбрав президента, ни проведя безупречно грамотные реформы, ни даже подарив США, Норвегии или Китаю. Она просто потеряна, стала чужой. А многие туристы, посетив Зону, оставляют здесь одежду или обувь, боясь вынести невидимую смерть во внешний мир.


Мемориал ликвидаторам — на каждой доске имя погибшего. Первым катастрофа убила Валерия Ходемчука — его просто завалило обломками при взрыве, и объект «Укрытие» стал его могилой. При непосредственной ликвидации аварии «острую лучевую болезнь» получили 134 человека — сотрудники станции, пожарные, милиционеры — и 29 из них умерли в последующие недели. Всего через «ликвидацию» в последующие годы прошло 600 тысяч человек, эвакуировано было около 200 тысяч, а в целом осадок накрыл пол-Европы. Сколько людей погибли в результате этой катастрофы, теперь уже сказать невозможно — ведь причины рака, лейкемии, врождённых уродств и прочего могли быть не только радиационные, тем более если учесть, какие потрясения обрушились на страну спустя 5 лет. Организации типа «Гринписа» говорят о сотнях тысяч погибших, оценка ВОЗ — около 4 тысяч.




По словам проводника, столь поспешно последствия аварии стремились ликвидировать потому, что в первые дни были опасения, что расплавленное топливо, стекая вниз, где-нибудь соберётся в критическую массу — и тогда произойдёт настоящий ядерный взрыв мощностью до 100 килотонн (для сравнения, в Хиросиме было 13 килотонн). Стоит сказать, что из энергоблока вырвалось лишь 5% находившегося там топлива, причём в основном короткоживущие летучие изотопы йода и цезия, а взрыв бы мало того вскрыл другие три энергоблока, так ещё и разметал бы их содержимое (включая долгоживущие изотопы) на гораздо большей территории — в общем, обернулся бы катастрофой планетарного масштаба.



Так называемая Смотровая площадка — её общий вид на заглавном кадре, с неё официально можно фотографировать. Вот он, известный во всём мире вид на саркофаг. Земля здесь давно очищена — но фон всё равно высок: фонит оттуда, из этой «коробки», и страшно представить, какой ад творится внутри. Это ни что иное, как запертый демон.




Справа же строится «Укрытие-2» — его секции будут сооружать одну за другой и надвигать на старый саркофаг по рельсам. Завершить работы планируется в 2014-16 годах, то есть совсем скоро этого известного во всём мире вида не будет — новый саркофаг будет представлять собой огромное металлическое «яйцо».


А отсюда с полкилометра до градирен... впрочем, и по карте, и на местности кажется, что раза в 2-3 меньше: масштаб этих штуковин совершенно не доступен восприятию - но в диаметре у основания они около 120 метров, причём "ближняя" и "дальняя" одинакового размера. Градирни начали строить для 5-6 энергоблоков, так как пруд уже просто не справился бы с объёмом сброса - если кто не знает, горячая вода подаётся по трубам наверх этих штуковин и сбрасывается тонкими струями вниз, таким образом остывая.

Корпуса энергоблоков были почти достроены:


Ну а дальше - собственно, та часть Чернобыльской АЭС, что действовала на момент катастрофы - административный корпус и 4 энергоблока. Тут оговорюсь, что фотографировать её строго запрещено, о чём нам говорилось неоднократно, и сопровождающие следили за этим действительно внимательно. Эти кадры - строго моя ответственность: всё-таки у меня действительно огромный опыт незаметной фотосъёмки, которому "научили" РЖД, КТЖ, вохра метрополитенов, вокзалов, портов, заводов да смотрители музеев и святынь, в которых съёмка запрещена даже за деньги... В общем, организатор и проводник не виноваты.


Справа административный корпус, слева столовая. Загогулина на ней - между прочим, голубь, но я бы ни за что не догадался. Маленькая кирпичная труба на заднем плане принадлежит резервной котельной:


Тяжёлый и очень навороченный вагон - видимо, для перевозки ядерного топлива?



По словам проводника, столь поспешно последствия аварии стремились ликвидировать потому, что в первые дни были опасения, что расплавленное топливо, стекая вниз, где-нибудь соберётся в критическую массу - и тогда произойдёт настоящий ядерный взрыв мощностью до 100 килотонн (для сравнения, в Хиросиме было 13 килотонн). Стоит сказать, что из энергоблока вырвалось лишь 5% находившегося там топлива, причём в основном короткоживущие летучие изотопы йода и цезия, а взрыв бы мало того вскрыл другие три энергоблока, так ещё и разметал бы их содержимое (включая долгоживущие изотопы) на гораздо большей территории - в общем, обернулся бы катастрофой планетарного масштаба.



На фоне объекта "Укрытие" - памятник:


Мрачное здание слева - хранилище отходов:



Заброшенный город

Припять — город-спутник Чернобыльской АЭС, построенный в 1970-77 годах — как и все «атомграды» был витриной советского градостроительства, и кто же знал, что прожить этому городу широких улиц, высоких домов и образованных людей в расцвете сил суждено менее 20 лет? Припять приняла на себя основной удар Чернобыльской катастрофы, и уже на следующий день — 27 апреля 1986 года — была полностью эвакуирована, а жило в ней тогда 47 тысяч человек. В отличие от Чернобыля, куда люди вернулись, пускай и вахтами, Припять так и осталась непригодной для жизни. Ныне это, пожалуй, самый известный на Земле город-призрак ХХ века.

...С недавних пор в Припяти стали массово обрушиваться здания, и потому вход в них уже 2 года как запрещен. Зона отчуждения в последнее время переполнена автобусными туристами, для подавляющего большинства которых Припять становится основной частью программы. Когда мы покидали город в районе часа дня, на главной площади стояло три туристических автобуса, и скорее всего это далеко не предел... Город-призрак встретил нас во всём своём молчаливом ужасе — пустой и зарастающий лесом. За небольшим КПП встречает лишь Христос:




Больше всего в Припяти бросается в глаза то, как сильно она заросла. Скоро деревья начнут пробивать асфальт, а затем его осколки утонут в опавших листьях и густой траве, которая поверх них станет перегноем. Нет, Припять — не «советские Помпеи», ей стоять осталось от силы пару десятилетий.

Людей эвакуировали быстро — объявили, дали время собрать самое необходимое, к каждому подъезду подогнали по автобусу и увезли, сказав (чтобы не было паники), что привезут обратно через 3 дня. Затем были уничтожены все домашние животные, вывозить которых эвакуантам запрещалось. В последующие годы — вывезена утварь из квартир, и всё это закопано на полигоне Бураковка. В те дни фон здесь был примерно в 1000 раз выше, чем сейчас.

Что-то из заражённых квартир, впрочем, было вывезено мародёрами, причём явно под прикрытием местных органов. И — продано ни о чём не подозревающим людям, уверен, сказавшись на их здоровье... Постепенно опустевший город разрушается — например, вот эта школа обвалилась нынешней весной под тяжестью снега на крыше:


Не изменились с советских времён даже интерьеры школьных классов. Интересно, кто оставил надпись на этой доске?


К исполкому примыкает гостиница "Полесье".


Ночлег в ней бесплатен - но может стоить здоровья:



На крышу вылезать не стоит, если не хотите оставить в Зоне отчуждения обувь: крыши Припяти — одно из самых грязных мест Зоны, так как во-первых на них падала заражённая пыль, когда горел реактор, а во-вторых эта пыль в первый же солнечный день вплавилась в битум.


Другая сторона площади заросла лесом, над которым довлеет АЭС, в том числе характерной формы трубы четвёртого энергоблока. В принципе по площади город Припять даже меньше, чем атомная станция (включая недостроенные энергоблоки), но строительство ЧАЭС-2 предполагало дальнейшее расширение.


Спортзал Дома культуры:



В ДК «Энергетик» ещё сохранилось панно — но это явно ненадолго:


Лишь открывшаяся за опушкой трибуна заставила понять, что мы заросшем стадионе, в первые месяцы после катастрофы служившем вертолётной площадкой. Все эти джунгли наросли за 30 лет...



Парк уже зарастает черникой. Здесь символы Припяти - ржавые колесо обозрения, карусель и картодром... впрочем, меня они как раз впечатлили менее всего, в таком состоянии парк отдыха в каждом втором, если не почти каждом, райцентре.



Ещё можно сходить в бассейн, главное только не нырять:


Действующая техника за воротами. Действует-то она действует, конечно - но никогда уже не покинет 10-километровой зоны, а век свой закончит в недрах Бураковки. Надо сказать, технику сюда сгоняли со всего СССР - например, по словам vedmed1969, в ту весну у них в Златоусте исчезли все поливальные машины, а Златоуст - это ведь уже Урал... В момент съёмки кадра, к слову, вдруг показался сторож и крикнул "Тут нельзя снимать!" - этим, впрочем, меры и ограничились.


Гора битой техники - чуть дальше, и на её посещение чётко ограничено время - не более 5 минут. Показания дозиметра тут были самые высокие из всех мест, где мы ходили пешком (Факел в "западном следе" не в счёт). Это при том, что техника тут свалена относительно "чистая".


Техника в этом смысле вообще особо опасна. По словам проводника, самый высокий фон, который он видел в зоне - пол-рентгена - он наблюдал на брошенном грузовике. Причём в кабине и в кузове фон был в привычных "грязных" пределах, а вот в проёме между ними вдруг подскочил до такой величины.


А есть на этом кладбище даже "Белаз", причём вроде бы он тоже служил поливалкой:


Припять оставляет очень давящее, я бы даже сказал, опустошающее впечатление. При этом сам по себе масштаб заброшки мне не показался запредельным. Дело именно в осознании, что люди покинули Припять не потому, что жить в ней стало плохо, а потому, что жить в ней стало нельзя.

Город Чернобыль

У североукраинского городка Чернобыль, давшего название атомной станции (не путать с выселенным городом энергетиков — Припятью) давняя история: его предшественник, древлянский Стрежев — один из старейших городов Руси, ну а собственно Чернобыль упоминается под 1193 годом. В 1259 году в его окрестностях русские впервые разбили монголов, обратив в бегство войско наместника Кайдана, пришедшего за сверхурочной данью, как когда-то в эти же края князь Игорь. Затем — Великое княжество Литовское, Люблинская уния с Польшей, владение Сапег, один из которых в 1600 году основал доминиканский монастырь. В конце 17 века в здешних лесах поселились староверы, образовавшие так называемую «чернобыльскую секту» во главе с Илларионом Петровым по прозвищу Коровьи Ножки, одну из самых радикальных в Расколе. В конце 18 века они ушли, но низовья Припяти вместе с Веткой и Стародубьем слагали крупный староверческий «архипелаг» не столь радикальных беглопоповцев. Тогда же, в 18 веке, здесь обосновались ещё и хасиды под руководством цадика Менахема Нахума Тверского. Чернобыльские хасиды известны и ныне, в династии Тверских сменилось уже 9 цадиков. К началу ХХ века тут жило 17 тысяч человек, из них 72% — евреи, и вероятно поэтому город был лишь заштатным в Радомышльском уезде Киевской губернии. К 1986 году его население было даже меньше — 13 тысяч человек. 

Первое и удивительное впечатление от Чернобыля — он совсем не мёртвый! Его улицы расчищены, газоны пострижены, в пятиэтажках почти не заметно «глазниц» пустых окон. На автовокзал из Киева ходят даже рейсовые маршрутки — правда, без пропуска они довезут вас в лучшем случае до КПП «Дитятки». В городе есть несколько магазинов с ассортиментом сельпо, все коммунальные службы, гостиница, столовая и многое другое. 

На улицах — ровный асфальт и разметка, гостиница — двухэтажный каменный барак 1967 года постройки. Своим видом и ценами (60 гривен, то есть 250 р., за ночь) она заставила меня вспомнить мои самые ранние путешествия 2002-03 годов, когда так выглядело большинство гостиниц России — дёшево, холодно и грязно, без горячей воды, но с безупречно чистым бельём. Мыло и туалетная бумага — у администраторши, которая на месте с 9:00 до 23:00. Постель, как в поезде — собирать и сдавать на выходе. Тем не менее, это действительно гостиница, а в квартале от неё есть ещё и столовая/кафе с тётенькой-официанткой в украинском народном костюме.

Люди на улицах, конечно, попадаются, но лишь к вечеру я осознал, что здесь совсем нет детей и стариков, да и женщины — процентов 10. С 20:00 до 7:00 тут комендантский час, туристам без проводника запрещено ходить в любое время. И ночью в городе, пусть и ярко горели фонари, висела мёртвая тишина — в других городах по ночам то собака залает, то ребёнок закричит, то протарахтит какой-нибудь драндулет по разбитой дороге или зазвонит шансон на мобильнике у прохожего, а здесь — ничего, лишь звон в ушах от усталости. Город не мёртв — но и не жив.

Аллея мёртвых деревень — я не ожидал, что их столько. На украинской стороне Зоны был 231 населённый пункт:


Посредине - почтовые ящики, можно символически отправить письмо в любое из покинутых селений:


Часть города действительно покинута и поглощена лесом. Однако рядовая застройка малоросско-еврейского городка, в основном одноэтажные домики, прекрасно сохранилась:


Самое крупное здание Старого Чернобыля — синагога, построенная в 19 веке на месте дома Менахема Тверского. Как уже говорилось, евреи составляли здесь более 70% населения, и существовал свой род хасидиских цадиков — до их кладбища мы так и не доехали, хотя оно снесено в советское время, но охели (аналог надмогильных часовен) были восстановлены хасидами уже в 1990-е. Говорят, до Революции евреи считали безуездный Чернобыль полностью своим, а славяне ощущали себя меньшинством. Синагога здесь действительно крупная, но адекватно её снять нельзя из-за буйной растительности:


Красивые детали, реликтовая табличка "улица Ленина, 26", а вместо звезды Давида - Красная звезда: в здании синагоги помещался военкомат.


Основанный Лукой Сапегой костёл не сохранился - уж не знаю, когда точно он был утрачен, может быть ещё при царе. А вот Ильинская церковь, основанная в 1749 году и в нынешнем виде построенная в 1878, так и стоит на горке за уездными кварталами:

Отреставрированная в 1999 году, ныне она выглядит так, что позавидуют многие храмы Большой земли, и в ней проходят службы (хотя и не каждый день). Здесь есть и батюшка, и легко подумать, что он пришёл сюда откуда-то из старины: тихий, добрый, но строгий и абсолютно нетерпимый к иноверию.



Недалеко и камень с цитатой из "Откровения Иоанна Богослова" - "Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде "полынь"; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки"

В дальней части, у заросшего обрыва — Колокол Скорби. Надпись (по-украински) гласит: «Остановись и склони голову, перед тобой Древлянская земля с печалью ядерной катастрофы. Перед народом, который жил тут веками и как песок рассыпался по всему миру. Боже, помоги нам грешным справиться с этой бедой». 


На центральной площади - бывший кинотеатр "Украина" (1964), позже гастроном, а ныне музей "Звезда Полынь". Баннеры на нём действительно жуткие - каких детей принесут заражённые аисты? Музей был закрыт, внутрь мы не попали.


Сам же мемориал "Звезда Полынь" создан в 2011 году, к 25-летию аварии, и по словам нашего проводника, местные его не любят по причине неинформативности. На самом деле это скорее авторская инсталляция художника Анатолия Гайдамака, посыл которой по задумке автора и есть сугубо эмоциональный.






Тут - кладбище судов. С каждым годом оно всё меньше и меньше - их режут на металлолом (нелегально), они тонут и ломаются льдом. Опознать их по классам я не в состоянии, но ведь когда-то на Припяти было пассажирское судоходство от Пинска до самого Киева... теперь, впрочем, и без всяких катастроф его нет даже на Днепре.





Уже на выезде в сторону Припяти, у пожарной части - собственно, памятник пожарным и ликвидаторам, установленный в 1996 году, к десятилетию катастрофы.






Его сделали не профессиональные скульпторы, а сами пожарные, причём инвентарь был взят настоящий и залит бетоном. Лица героев тут пусть и несовершенные с художественной точки зрения, но потрясающе убедительные. Ликвидаторы сумели поместить сюда то, что сами чувствовали, идя навстречу невидимой смерти.


А вот одному из них стало плохо. Симптомы острой лучевой болезни - головная боль и неудержимая рвота. К упавшему бежит медик:


Чуть дальше (то есть чуть ближе к Припяти) ещё один памятник ликвидаторам. Только - совсем другим ликвидаторам:


Машины на заднем плане были в первые месяцы аварии основным транспортом в Зоне - они делались с расчётом на ядерную войну и потому имели радиационную защиту. Длинный бронетранспортёр служил "автобусом", маленький - "легковушкой". При помощи автоцистерны мыли дороги от "грязной" пыли. Впрочем, короля машин ликвидации, "инженерного танка", тут нет, но мы его видели в другом месте и я его ещё покажу. Активно использовались вертолёты, в том числе "летающие столовые", привозившие уже в последующие годы на полевые базы "чистую" еду.



Но всё же главный объект этой площадки - промышленные роботы, работавшие в основном на крыше 4-го энергоблока и строившие саркофаг. Они очень "грязные" - близко к ним подходить нельзя, и тем не менее это едва ли не единственный в своём роде музей советских промышленных роботов (вспоминается столь же редкий музей ПРО в казахском Приозёрске).


На руку сыграло и то, что в Припяти находился выпускавший такие машинки завод "Юпитер". Устроены они педельно просто, с аналоговым управлением, так как радиация мгновенно убивает любую электронику - на этом обожглись в своё время японцы, чья суперсовременная техника на Фукусиме оказалась бессильна.



Кстати, так и не понял, как на них передавался сигнал? Вид у этих роботов довольно странный, они похожи на большие игрушки... но они бились с демоном, почти как в том рассказе Роберта Шекли.


А этот агрегат разработан тем же КБ, что и "Луноход". В Зоне отчуждения это очень символично.



Туризм в «Зоне отчуждения»

От туристов, посещающих «чернобыльскую зону» требуют не сходить с дорожек, ничего не брать в руки и тем более (о ягодах и плодах) не есть, не купаться, не сидеть на земле и особенно на мху, не фотографировать сотрудников Зоны и стратегические объекты, ну и конечно слушаться проводника. Курить также не рекомендуется (хотя и не запрещено) — дым сушит дыхательные пути, поэтому в лёгкие может попасть «грязная» пыль, которая так бы вышла с мокротой. Соблюдение всех этих правил делает поездку сюда не опаснее, чем поход к рентгенологу. 

90% туров сюда — однодневные (это стоит около 100 долларов). Площадь Зоны — порядка 5 тысяч квадратных километров, это примерно как два Люксембурга или 2/3 Черновицкой области. Впрочем, Зона разделена пополам между Украиной и Беларусью, и последняя экскурсий туда не водит, а меры приняла гораздо более радикальные. Всего накрыло несколько десятков селений, два города (Припять и Чернобыль), ПГТ Вилча и Полесский, зона вплотную подошла к древнему городку Овруч на Житомирщине. 

В украинской части ЧЗО работают порядка 6 тысяч человек — половина из них на ЧАЭС (она полностью остановлена в 2000 году, но формально не закрыта и на ней ведётся исследовательская работа и мониторинг), остальные — охрана, милиция, военные, водители и механики, медики, всякие лесники и пожарные (ведь лесной пожар в заражённой местности чреват новой катастрофой) и т.д. Одни ездят на работу специальной электричкой из Славутича (работают 4 дня в неделю), другие — вахтами по 15 суток. Кроме того, и сама ЧЗО делится на 30-километровую и 10-километровую зоны, расположение которых наглядно показывает, куда в конце апреля 1986 года дул ветер. В 10-километровой зоне допускается лишь кратковременное пребывание. Однако загрязнение распределяется неравномерно, в том числе по разным видам частиц, поэтому всегда есть риск попасть в «грязное» пятно. 

Основным загрязнителем были изотопы йода как самые летучие... однако их период полураспада всего 8 суток, поэтому в первые два месяца фон тут был примерно в 1000 раз выше, чем сейчас. Однако и тяжёлые элементы, такие как уран и плутоний, также упали в эту землю, и потому на вопрос, «когда снимут Зону отчуждения» наш проводник ответил «Никогда» — период полураспада урана-235 порядка 20 тысяч лет, а для очищения земли нужно 10 полураспадов — это во много раз больше, чем прошло с тех пор, как появились люди.


Одно из ярчайших впечатлений Зоны — её цветущая природа, совсем никак не ассоциирующаяся с образом «заражённой земли». Буйная растительность, обилие ягод, многочисленные и почти не пуганные животные — такого не увидишь и в большинстве заповедников.


Самого распространённого обитателя Зоны — кабанов, мы так и не увидели, хотя по словам нашего проводника, в «фотокапканах» на кабанов приходится 2/3 снимков, а на глухих лесных станциях из-за них страшно выйти за ограду. Тут водятся волки, лоси, рыси, в белорусской части даже медведи. А вот в речке Уж — олени. Ещё больше я удивился, когда нам перебежал дорогу табун лошадей Пржевальского. На самом деле в 1990-е в Зоне были большие планы по созданию заповедника, где планировалось акклиматизировать также зубров, восстановить тура и тарпана... на Украине всё ограничилось лошадьми Пржевальского из Аскании-Новы, а вот в Беларуси заселили и зубров. Вот уж не ожидал, что увижу диких лошадей Пржевальского здесь, а не в Аскании-Нова или Монголии:


На старом кладбище Ямполь проводник указал нам ямку в земле и какие-то белые осколки вокруг — это было черепашье гнездо, обитатели которого недавно вылупились и расползлись. Там же мы подобрали здоровенного богомола. Ну а канал охлаждения ЧАЭС переполнен рыбой...

«Самосёлы»

Кроме двух городов — Припяти и Чернобыля, катастрофа накрыла около 230 селений в Киевской и Житомирской областях и примерно столько же в Беларуси. И если на белорусской стороне заражённые сёла в основном снесли и закопали, на украинской большинство из них так и стоит, зарастая лесом. Но кое-где в этих пустых деревнях можно увидеть ухоженные дома с покрашенными ставнями и тропикой к воротам — это «самосёлы». Так называют людей, самовольно вернувшихся в Зону отчуждения из эвакуации, в обход блокпостов партизанскими тропами, в большинстве своём старики, помнившие войну и не забывшие навыков жизни в земле, в одночасье ставшей «чужой». Слово «самосёл» многим кажется оскорбительным и циничным, ведь эти люди живут в родных дома и на родной земле. Их было чуть более тысячи, сейчас осталось менее двухсот, а остальные умерли в основном от обыкновенной старости или даже решились уйти на Большую землю. Двое — старик со старухой — живут даже в 10-километровой зоне. 

...Мы остановились на полчаса в деревне с донельзя полесским названием Рудня-Вересня по дороге к заброшенном пионерлагерю «Сказочный».


Полесье — вообще особенный край. Тут живут не украинцы и не белорусы, а «тутэйшие» («здешние») — народ с очень запоминающейся внешностью и непонятным говором. Атмосфера сельского Полесья очень точно передана Куприным в его «Олесе», мне даже нечего добавить. Леса в пойме Припяти столь глухи, что даже армии вермахта не могли из-за них соединиться. И в общем, полесские деревни видятся мне этаким собирательным образом восточно-славянской цивилизации. Такие кадры вполне могли быть сняты и на Украине, и в Беларуси, и в Латгалии, и в Республике Коми, и на Волге, и в предгорьях Алтая. Интересно, что Чернобыльская земля была и одним из «старообрядческих анклавов» — три таковых (ещё Ветка в Гомельской области и Стародубье в Брянской) слагали крупный «архипелаг», бывший колыбелью беглопоповства (то есть староверов-поповцев, не принявших в 1830-е годы Белокриницкого согласия и в ХХ веке объединившихся в своё, Новозыбковское согласие). Староверы в окрестностях Чернобыля составляли 15% населения.


Подобные, типично полесские кладбища с грубыми деревянными крестами я видел и раньше — например, в белорусском Турове. Раз в год Зону открывают для всех желающих — «на гробки», то есть в дни поминовения усопших в середине мая. Кладбища тут ухожены и не забыты, и я бы сказал — выглядят куда лучше многих кладбищ Большой земли. Для многих эвакуированных эти могилы — последняя ниточка, связующая с родной землёй.

...У открытой калитки нас встретила хозяйка. Мы называли её по имени отчеству, но отчество я забыл, а про себя с первых минут называл её не иначе как баба Ганя. Ещё выезжая из Киева, мы закупили продуктов и лекарств — например, я вёз большую пачку чая и пакет риса. Но надо было видеть, с какой искренней радостью баба Ганя встретила нас и кинулась обнимать каждого вышедшего из микроавтобуса! Этим людям жить здесь очень одиноко...


Типично полесская хата. Интерьер примерно как в этнографическом музее, и что на дворе не 1950-е годы, напоминает лишь телевизор во второй комнате:



На лежанке у русской печи - вторая бабушка, тихая и малоподвижная. Её лицо не по-хорошему бледное - может, просто почти не выходит на улицу, а может быть и белокровие (лейкимия)...



Самосёлов «легализовали» лишь в 1993 году, а почему их не депортировали раньше — я так и не понял, может какие-то юридические тонкости, а может просто было не до них. Самыми тяжёлыми были первые годы — без электричества, без пенсий (вернее, пенсии приходили на Большую землю по месту эвакуации), без регулярной медпомощи. Затем Украина смирилась с их присутствием — восстановили коммуникации, выдали на каждое село радиотелефон, поставили на всевозможные учёты по фактическому месту пребывания. Самосёлы получают пенсии (с «чернобыльской» надбавкой), раз в неделю к ним приезжает передвижной магазин, и даже на смену радиотелефонам пришли мобильники. Тем не менее, живут они в основном натуральным хозяйством (картошку или ягоды им не покупайте — обидятся!). 



Стол с дозиметром — чернобыльский натюрморт. Тем не менее, фонят эти продукты меньше, чем магазинные в Киеве.





Говорят, в последнее время в Зоне стали появляться уже действительно «самосёлы» — то есть люди, самовольно захватывающие пустующую землю. Охрана периодически ловит черничников и грибников, которые всё это собирают отнюдь не себе, а на продажу — это в Киевской области имейте в виду! Ещё говорят, что в последнее время тут повадились выращивать коноплю наркоманы и наркоторговцы. Есть даже слух, что землю в этих лесах покупают и киевские «сильные мира сего» и строят тут себе дачи — мне несложно в это поверить, власть имущие у нас быстро борзеют до того, что перестают считаться с законами не только юридическими, но и природными. Но впрочем, никаких признаков всего перечисленного я в Зоне не наблюдал, так что не берусь утверждать о правомерности этих слухов...

Здесь потрясающе чистый воздух, и тишина не мёртвая, как в Припяти, а звенящая, переливчатая, природная. После Припяти, после заброшенных станций, детсадов, пионерлагерей на всём это просто отдыхал глаз.


И в этом парадокс. Мы, например, спокойно уходили из микроавтобуса, не запирая его. В Зоне отчуждения как-то очень быстро перестаёшь бояться людей. Да, невидимая смерть тут затаилась под ногами, но люди... Никто не враг.



Все фото Ильи Буяновского.

Комментариев нет:

Отправить комментарий